Молодые писатели, участники магистерской программы Free Creative Writing /Свободное литературное мастерство в Свободном Университете выпустили свои дебютные книжки. Во всех них главной стала тема войны. И все авторы при этом ищут свой способ рассказать о трагедии такого масштаба.
Север.Реалии поговорили с руководителем программы Татьяной Сотниковой и с авторами серии «Свободный дебют»
«Разорванные дети»
«…как быть человеку, который хочет смеяться? Когда ты только что вышел от сходящего с ума друга, когда в тысяче километров палачи и убийцы, говорящие на одном с тобой языке, запускают ракеты по городам, расстреливают пленных и гражданских, а в паре километров – пытают, воруют, обманывают? Это серьезный вопрос: я не сомневаюсь в праве каждого на покой, но что делать со счастьем?» – спрашивает 20-летний студент Ваня, герой книги Андрея Кацева «Птицы летят на север».
В феврале 2022 года Ваня бросает университет, обрывает связи с родителями (отец – полицейский, мама – предприниматель), зарабатывает доставкой, отрывается, уезжая на велосипеде в карельскую глушь, живет в немыслимой щели на окраине Петербурга и копит на гипотетический отъезд в Исландию, где собирается сажать деревья. Его друзья – фрики, не озабоченные деньгами и карьерой. Ближе к концу появляется возлюбленная Оля, такая же свободная девочка, создающая на компьютере волшебную музыку.
У Вани свой кодекс поведения, стратегия «несотрудничества»: минимум контактов с государством, работать там, где платят меньше налогов, не приближаться к тем, у кого есть хотя бы намек на конформизм: для Вани каждый такой намек – шаг к фашизму.
Свободный университет основан в 2020 году, он определяет себя как «содружество преподавателей и студентов», созданное для того, чтобы «современные знания были доступны всем, без цензуры». Пандемия стала толчком для создания академической ассоциации независимых ученых и преподавателей. Но идея созрела раньше и к тому вели очевидные причины: репрессивные законы об образовании, цензура, бюрократизация учебного процесса, уничтожение академических свобод, выдавливание нелояльных преподавателей. Создателями Свободного Университета стали бывшие преподаватели ВШЭ Юлия и Виктор Горбатовы, журналист Кирилл Мартынов, юрист Елена Лукьянова, филолог Гасан Гусейнов. Сегодня в СУ множество цехов, школ, магистерских программ, курсов, лабораторий. Студенты учатся бесплатно.
– Лицензии у нас не может быть, потому что это онлайн-университет. Но ни один университет мира ещё не спросил, увидев наш сертификат у абитуриента, – а где лицензия. Смотрят, какой предмет, какая программа, кто читал – в мире сейчас всё очень гибко, – поясняет писатель, филолог, профессор Свободного университета Татьяна Сотникова, с 2022 года читающий лекции по прозе на русском языке в новейшее время.
31 марта 2023 года Генпрокуратура России признала деятельность Свободного университета нежелательной на территории страны. После этого университет приостановил работу в России, но продолжил обучение онлайн.
– Нам было очень сложно, студенты были растеряны, особенно те, кто из России, приходилось анонимизировать их. Но у нас и сейчас половина студентов из России. Мы с Владимиром Сотниковым ведем мастерскую по прозе, сейчас она идет четвёртый год. Уровень всё выше, всё больше желающих. Стало ясно, что нужна магистерская программа Free Creative Writing – несколько мастерских по разным видам творчества. И мы ее организовали.
Андрей Кацев прошел через эту творческую мастерскую. «Птицы летят на север» – его вторая книга, первую Татьяна Сотникова пыталась опубликовать в России, но везде получила отказ.
– И он как-то исчез. А когда началась наша магистерская программа, вдруг пишет: «Знаете, я написал другую повесть». Я прочла и решила – попробуем издавать её в Европе. Он сказал: «Тогда я вынужден взять псевдоним». Это, конечно, оммаж, его любимому Ромену Гари. Ведь Кацев – это настоящая фамилия Ромена Гари.
«Разорванные дети – это их забота. Убивать одних во имя мщения за других. Но «во имя» означает только лозунг. Потому что правду, которой они так любят потрясать, они озвучить никогда не осмелятся. Правда в том, что у них нет костра. Живые мертвецы, упыри, трясущиеся от холода в своих комнатушках. …вкус жизни они ощущают только через свежую кровь». – Из повести Андрея Кацева «Птицы летят на север».
Рассказ в этой повести ведется от первого лица гибким, свободным языком, отметающим традиционные литературные нормы, – такой же главный герой, отметающий нормы общежития, основанные на страхе и конформизме.
– Иван – не я, и даже не собирательный образ моего окружения, – говорит Андрей Кацев. – Это такой «reasonable man», абсолютно нормальный человек, который в реалиях окружающего мира оказывается маргиналом и чужаком. Он признаёт верховенство общечеловеческих ценностей, сформулированных в наиболее совершенной форме великим русским поэтом Пауком «Сергеем» Троицким («девки, музыка, бухло»), над ценностями эзотерическими (государство, политические и религиозные идеологии, местечковые догмы и предрассудки, известные массам под названием «традиционные ценности»). И правильно к этим ценностям подходит, не превращая их в смысл жизни, которого нет, а используя по назначению: как обезболивающее в путешествии к смерти.
В повести Ваня с Олей собираются в Исландию, Ваня распродает спортивную экипировку и в последний раз едет в лес со своим старшим товарищем Кузьмичем и его давним приятелем, вернувшимся с войны. Услышав, что Ваня не собирается воевать, тот бросается на него с ножом, но Кузьмич успевает выстрелить в него из его же пистолета. Так война настигает Ваню там, где он меньше всего ее ждал.
И уже не опускает. Он видел смерть человека и не может ее забыть. Ненависть, висящая в воздухе, сужает круги – в конце концов, Оля и Ваня, гуляя в центре города, сталкиваются с компанией обдолбанных подонков, Ванин вид приводит их в ярость: «Пидор, двадцать лет. Мне тоже когда-то было двадцать, подумаешь. Волосы-то отрастил. Блондинчик. Спортсменчик. …Хиппарь ссаный, перейди улицу, тебе пояснят. За традиционные ценности!» Компания Ваню убивает – просто так.
– Его смерть подчинена логике сказочного повествования. Всякая же приличная сказка заканчивается смертью: «И жили они долго и счастливо, и умерли в один день», – говорит Андрей Кацев.
– Это трагическая история, она не может кончиться благополучно, ее конец – либо трагическая гибель, либо компромисс и конформизм, – соглашается Татьяна Сотникова.
«Черное жерло Молоха»
Проект «Свободный дебют» поддержали издатели Ирэн и Сергей Поройковы, лейпцигское издательство ISIA Media Verlag.
– Когда мне пришла в голову идея серии, я не была уверена, что издатель согласится: книгу дебютанта продать очень сложно. Но они сказали: «Давайте попробуем, надо дать талантливым людям шанс». Я была потрясена. – признается Сотникова
Еще одна дебютная книга серии – «Инсталлятор иллюзий» Полины Ростовцевой (тоже псевдоним) – это остросюжетная беллетристика, где речь идёт о соединении шаманских практик и современных технологий, искусственного интеллекта.
Главную героиню зовут так же, как и автора – Полина Ростовцева. Она, как и в свое время автор, учится на антрополога, ездит в экспедиции, изучает сибирский шаманизм. В Сибири выясняется, что у нее тоже есть шаманский дар. Летом 2021 года она сталкивается с некой цифровой технологией, чье воздействие на сознание напоминает шаманские практики. Вскоре выясняется, что за ней охотятся спецслужбисты – чтобы использовать ее способности для разработки технологии контроля над сознанием. Еще немного – и будет разрушена и ее жизнь, и ее любовь. Полина успевает ускользнуть к сестре в Калифорнию, где специалисты по ИИ и физиологии мозга помогают ей понять, кому и зачем нужна эта технология.
Триллер, саспенс, лихо закрученный сюжет – от книги не оторваться, в конце разворачивается грандиозная метафора войны. Полина с IT-специалистом Максом, попадая в сдвоенный сон, видят сначала белый храм Христа Спасителя, откуда выходит крестный ход, а потом – темный, болотного цвета храм – видимо, одиозный «храм войны» в парке «Патриот».
«И никакой тут не парк, а военный плац. По нему стройными колоннами идут мужчины в защитной форме без знаков различия… Метрах в двадцати торчит большой указатель из посеревшего дерева со ржавыми гвоздями… Стрелка указывает на портик со входом. На ней неряшливая надпись белой краской: «Алтарь Отечества»… Поток …течет внутрь, спускается по длинной широкой лестнице…
Передние ряды достигли гигантского круглого алтаря у ног статуи. С тяжелым подземным гулом алтарный стол поехал вверх, и в полу открылась широкая бездонная черная дыра. Безымянное и безликое человеческое море …потекло в черное жерло Молоха. С улицы, от подходящих военных колонн донеслось пение марша, слаженно и тоскливо подхваченное стоящими в храме бесчисленными молодыми мужчинами с бритыми затылками…» – Из книги Полины Ростовцевой «Инсталлятора иллюзий».
Полина Ростовцева признается, что большинство снов, описанных в романе, – это ее сны. Как и ее героиня, она тоже чувствовала к себе интерес со стороны ФСБ.
– Спецслужбы всем этим очень интересуются. Я думаю, что сейчас их очень интересуют нейросети. Когда я писала о ритмах мозга и о возможности воздействия через них, мне один специалист говорит: «То, о чем вы сейчас пишете, может быть доступно только через 10-15 лет». Я думаю, что есть реальность, в ней – ещё некая трансцендентная область, и есть мир искусственного интеллекта, который тоже организует некое пространство. Иногда грань между ними истончается. Это мне и хотелось показать.
В романе чекисты учатся зомбировать людей, овладевая их сознанием. Это метафора пропаганды. Ее апофеоз – финальная сцена в храме.
– Они же в парке «Патриот» храм войны построили. Я поставила перед собой фотографию, когда его описывала, и поняла, что концентрические круги вокруг – ритуальные, форма имеет колоссальное значение. Наша элита занимается такими вещами, шаманскими верованиями и прочим. Я читала много отзывов, люди пишут: «Это храм Марса, это храм войны». – говорит Полина.
Храм в парке «Патриот» в Одинцовском городском округе Московской области – патриарший собор во имя Воскресения Христова, он же главный храм вооруженных сил РФ, построен в 2020 году к 75-летию победы в Великой Отечественной войне. Это первый храм из стекла и металла, его купол имеет форму шлема князя Александра Невского. Хотя на сайте парка «Патриот» говорится, что храм «спроектирован в монументальном русском стиле», многие отмечали его отталкивающий темный цвет и странные экспонаты, например, «15 000 гильз с землей с мест захоронения воинов из 44 стран мира».
«Дорога памяти» – отдельный музейный комплекс, расположенный вокруг Главного храма Вооружённых сил. Кроме того, проект посвящён не только погибшим, но и другим участникам Великой Отечественной войны. Сама писательница воспринимает этот проект скорее как «Дорогу смерти».
– Идея этого храма – абсолютно языческая. Я уже заканчиваю продолжение этой книги, ее главный герой перестает ходить в церковь как раз по той причине. Я сама когда-то зашла в храм, а там священник читал проповедь: «Молодые не думают о том, чтобы принести пользу государству». Меня тогда поразило, что он говорил о помощи не своему ближнему, как в Евангелии написано, а государству.
«Как Штепсер разбила нос Патрушеву»
Еще одна из участниц мастерской Сотниковых – Светлана Бронникова, автор книги «На Шубкинском болоте снова буря». Ей 32 года, после окончания Новосибирского университета она работала в детской газете, в маркетинге, в рекламном агентстве, а в эмиграции сотрудничает с одним из неподцензурных российских изданий. По ее словам, писать прозу она начала благодаря Свободному Университету.
– До мастерской я училась на курсе по сторителлингу и в качестве домашней работы написала рассказ. Преподаватель сказал, что это прикольная история. Но больше ничего не получалось, и тут я увидела объявление о наборе в мастерскую Татьяны и Владимира. Этот сборник появился в том числе благодаря их эмоциональной поддержке, и одногруппники давали обратную связь и даже в какой-то степени связь с родиной, – говорит Светлана Бронникова.
Основу для первой книжки дало детство, проведенное в Каргатском районе, в сибирской деревне – прототипе Шубкина. В рассказах очень много деталей, взятых из той реальной жизни.
– Многое из того, что происходит в Шубкине, было в моей деревне. В школе тоже не было кружек, и мы до 5 класса пили чай из майонезных баночек. – говорит Светлана Бронникова.
Она довольно безжалостно описывает детскую жестокость и юношеский алкоголизм в деревне.
– Я видела, как за школой проходили стрелки, где дрались, в основном, девчонки. В нашу деревеньку приезжали люди из райцентра, кому-то было по 14-15, а кому-то и по 30, и они уже сидели в колонии. Я знала, что есть «смотрящий», который контролирует порядок в районе. Тюремная культура была фоном нашей жизни.
«Конечно, кто не знает Штепсер? Здоровая, самая опасная из женщин: если ей дорогу перейти, то все, мокрого места не останется. Никто никогда не видел, как Штепсер дралась с бабами, но многие …видели, как она отпиздила за туалетом возле Дома культуры Гриху Патрушева. Он сказал Таньке, что она свою дочку «хуй пойми где нагуляла». Тогда Танька как-то так резко Патрушева ударила, что он упал. Те, кто были рядом, заорали: «Махач». Так из клуба все и сбежались смотреть, как Штепсер разбила нос Патрушеву, а потом облила лежащего возле туалета Патрушева пивом. Полбутылки на него вылила из полторашки «Охота крепкое». – Из книги Светланы Бронниковой «На Шубкинском болоте снова буря».
И тем не менее, Светлана любит свое «Шубкино». Сама она росла в доме, где было много книг, родители читали ей перед сном сказки, бабушка учила с ней стихи.
– Я помню, когда случился бум «Гарри Поттера», она сама его читала, чтобы со мной обсуждать. Через дорогу жила подруга, у неё тоже была большая советская библиотека, мы с бабушкой часто к ней ходили за книжками… У людей сейчас стереотипное представление о русских деревнях: все там зигуют, добровольно едут на войну… Но в деревне бывает плохо, а бывает и хорошо. Вообще, в России я жила в своем пузыре, где люди продолжали называть войну войной. В моем кругу практически нет зетанувшихся, мне повезло, все мои друзья антивоенных взглядов. А рассказы про Шубкино – это попытка рефлексии о месте, где я выросла и первая попытка написания художественного текста.
Она говорит, что не хотела эмигрировать и поехала вслед за другом. Но сейчас уже боится возвращаться.
– Иногда накатывали отчаянные мысли – почему весь этот кошмар произошёл, и тогда становится очень больно и паршиво». Когда думаешь, как обычный человек, это тяжело, а когда подключаешь внутреннего социолога и начинаешь разбирать, как устроена жизнь в России, каким было историческое прошлое – как будто всё становится понятным.
«Война же закончится»
Еще один автор серии «Свободный дебют» – Ольга Мармотта с книгой «Путешествие в поисках солнца». Она художница, в книге 61 авторская иллюстрация. Герои книжки – Мурпупы: Заяц и Сурок, муж и жена. Парочка едет на машине Черноносе из Финляндии через всю Европу, поначалу кажется, что это банальное путешествие в поисках вкусной еды и красивых видов. Но постепенно становится понятно, что они едут от чего-то и куда-то. По пути Сурок рассказывает о своей финской бабушке-адвокате, Заяц – об истории своей семьи, немецких и австрийцев зайцев-колонистов, осевших в Украине при Екатерине II, а в ХХ веке раскулаченных и размотанных по ГУЛАГУ.
«Знаешь, Заяц, ты могла бы написать об этом книгу! – с сочувственным выражением морды сказал Сурок, держась обеими лапами за руль Черноноса. – Может, когда-нибудь и напишу… Сейчас при одном упоминании «Мемориала» в Селе можно залететь в тюрьму. Говорят, что ГУЛАГа не было, а Сталин был душкой… – Заяц прижала голову к холодному боковому стеклу Черноноса… – Эх, а мой дед такие помидоры вкусные выращивал! Вкуснее них я ничего не ела!» – Из книги Ольги Мармотта «Путешествие в поисках солнца».
Действие происходит в мирной Европе, Заяц и Сурок не говорят о Селе, развязавшем войну – они просто берегут друг друга. То Сурок, рассуждая о том, что границы могут закрыть, внезапно замолкает, чтобы не напоминать Зайцу о войне, то Заяц при виде елочных игрушек вспоминает о семье: «Смотри, какие милые щелкунчики!.. Куплю таких родителям и сестре! Я же когда-нибудь поеду их навестить. Война же закончится». От этих внезапных проговорок сжимается сердце. Они – как ниточки, за которые Мурпупы вытягивают свои воспоминания: то Новый год в детстве, то вкус теплого хлеба в совхозе. Сурок и Заяц уже давно не живут в Селе, но с тем, что там происходит, примириться не могут.
– Сегодня писатель просто не может не затрагивать тему войны. Если вы пишете о современности, вы не можете её обойти, сделать вид, что в этой комнате висит красивый ковёр, но нет слона. – говорит Татьяна Сотникова.
При этом не всегда понятно, отмечает она, какими литературными средствами можно рассказать о преступлении, трагедии и горе такого масштаба, к тому же при наличии множества документальных текстов и свидетельств. Современные писатели ищут способы и приемы, чтобы говорить о происходящем.
«Заяц вспомнила, как она впервые увидела машину с украинскими номерами в Тысячеозерье спустя пару недель после начала войны. У нее затряслись лапы, и на глаза выступили слезы. Вдруг война стала реальностью, смерть стала реальной – она была прямо перед ее глазами, как жнец с косой, передвигавшийся по улице в замедленной съемке. …Заяц с трудом смогла поднять глаза, чтобы посмотреть на водителя. Его смуглое лицо с большими карими глазами навсегда отпечаталось в ее памяти. С тех пор боль поселилась в ней и напоминала о себе каждый раз при виде очередной украинской машины или автобуса, при случайно услышанной украинской или русской речи». – Из книги Ольги Мармотта «Путешествие в поисках солнца»
