Есть два ключевых клинических фактора, исключающих паритетность и перспективность российско-украинских переговоров: тип войны и тип личности Путина.
Невозможность паритетности в переговорах связана с типом ультимативной войны, у которой не может быть открытого, обсуждаемого финала. Цель «СВО» – установить иго над Украиной. Слово «иго» происходит от латинского iugum – ярмо. Все остальные задачи («денацификация», «демилитаризация «) – только варианты оскопления и приручения, к которым прибегали древние скотоводы, чтобы заставить упрямых и непокорных волов работать на себя. Образы вола и ярма знакомы крестьянской Украине. «Вол» и «воля» созвучны, но противоположны по значению: тяжелое ярмо, неволя – и сильное желание, повеление.
У римлян слово «иго» получило символическое значение: унизительный обряд прохода пленных перед очами победителей с ярмом на шее, «под игом», чтобы показать покорность. Иго и было целью российского вторжения в Украину. Под обстрелы сразу попали университеты, музеи, театры, родительные дома, все институты цивилизации. Беспрецедентная жестокость, изощренные пытки заключенных и пленных – не превышение полномочий на местах, а важный инструмент политики истребления и порабощения. Путин заимствует примеры управления Россией и окрестностями из учебников истории под редакцией Мединского, вдохновляясь методами любой, самой жестокой власти, опытом порабощения, доминирования, садизма сильных мира. Параноик мерит даже тысячелетнюю историю человечества своим Эго: есть Я и все остальные, будет так, как я захочу не только в настоящем, но и прошлом, и в будущем. Надо будет, печенеги печеньки принесут.
Параноик мерит даже историю человечества своим Эго: есть Я и все остальные, будет так, как я захочу не только в настоящем, но и прошлом, и в будущем
Быструю короткую войну («Киев за три дня») он срисовал с монголо-татарских набегов, оживив исторические травмы России, которую все кому ни лень, если верить кремлевским идеологам, пытались поставить на колени. Поэтому у всех накопился неисчислимый долг перед Россией. Средневековые фантомы преклонения и поклонения до сих пор преследуют маниакальных российских политиков.
Политическая всеядность, отсутствие устойчивых критериев и правил у переговорщиков делает невозможными сами переговоры. Они будут сеять терминологический хаос, забалтывать проблемы, тянуть время и применять древнейший способ бескровного насилия – газлайтинг, грубое внушение, когда вместо рациональных аргументов и анализа текущей ситуации агрессивно долдонят одно и то же, чтобы сломать волю раба, холопа, подчиненного. Вся переговорная позиция России свелась к набору откровенно ложных, нелепых утверждений, чтобы окончательно запутать противника, заморочить ему голову.
Контрагент в переговорах воспринимается в такого типа войне как посыльный, курьер, будущий раб, холоп, который не может позволить себе лишнего, иначе не сносить ему головы. Средневековое сословное сознание обнажилось в период правления Путина, которому больше нравились пожизненные императоры и ханы, чем избираемые, пусть и формально, генеральные секретари. Он до сих пор уверен, что определяет правила игры и может менять их по своему усмотрению, а Зеленскому в ответ приходится только вертеться как ужу на раскаленной сковородке.
Эго Путина стоит на пути завершения войны. Нарциссическое расщепление между идеальным и реальным образом мира мешает ему оценить положение дел. Он видит себя исключительно в идеальной, сусальной картинке, которая постоянно подтверждается угодливыми подчиненными. Пока любые условия переговоров выглядят как неполноценные, несовершенные, недостойные его великого, сверхценного Эго. Всю жизнь он изображал бесстрашие и всемогущество, олицетворял несметные богатства, а теперь прячется в тени собственных систем ПВО и теряет миллиарды каждый день. Получить Россию за так, а потом все спустить за огрызки чужой территории, мертвой, выжженной земли? Не нравится ему такое кино. Он неизменно хочет всего. Всю Украину навсегда. Не в силу исторической правды, а в силу патологической структуры личности. И аппетиты такого человека могут только расти. Сначала Крым, потом Донбасс, далее по бесконечному списку.
Некоторые западные политики искали и продолжают искать способы, как заставить Путина принять проигрыш, сохранив чувство превосходства, так, чтобы он не заметил важной потери. Большой вопрос, что для него важнее – территории или чувство превосходства лично над Зеленским. Позорный уход Зеленского из политики мог быть стать той сатисфакцией, которая бы утолила тщеславие Путина, дала ему заветную картинку поверженного врага, о которой тут же узнал бы весь мир. Российская пропагандистская машина дежурно промывает образ Зеленского как «просроченного», «клоуна». Трамп пытается подыгрывать Путину, но даже он не может переизбрать президента Украины.
Путин и Зеленский встречались лицом к лицу только один раз – в 2019 году во Франции, проговорили час, и этого было достаточно, чтобы Путин оценил Зеленского как личную угрозу. Нет, тот не доставал парабеллум и не размахивал им перед носом Путина. Он указал на проблему, позволил себе критику, тем самым оспорив авторитет Путина, его исключительное право голоса, возомнил себя равным, пусть и за закрытыми дверями. Когда говорят об отсутствии пиетета перед старшими, имеют в виду, что человек не склонен автоматически принимать мнение авторитета как истину, готов спорить, проверять и критиковать. Зеленский постоянно возражает, уточняет и предлагает свои варианты.
Учитывая политический стаж Зеленского в тот период, такая манера общения могла быть воспринята как бунт «салаги», которого, по правилам кремлевской дедовщины, нужно обломать раз и навсегда. Но обломать Зеленского и обломать украинцев – не одно и то же. Это миролюбивое, но упертое, непокорное племя выбрало себе молодого вожака. Его энергию и креативность оценили выше старых авторитетов.
Похоже, Зеленский открыл для себя способ продвижения: он в эпицентре событий, а значит, сможет ими управлять, а не подчиняться общему потоку. Выглядел он поначалу как самонадеянный Д’Артаньян, сделавший ставку на молодость, отвагу и азарт. Но так отчаянно ведут себя люди в условиях смертельной опасности. Ему и его стране фатально не хватает времени. За последние годы Зеленский накопил огромный символический капитал, связи и репутацию во всем мире. Но и ему самому еще предстоит уступить дорогу тем, кто вырос за годы войны, кто успел разглядеть другие опции спасения и процветания своей страны.
Пока же именно Зеленский остается самым травматичным персонажем во внутреннем театре Путина.
В самом начале войны Макрон, учитывая психологические проблемы Путина, считал, что нужно дать ему возможность «сохранить лицо». Но был посажен в Кремле за дурацкий длинный стол, исключающий паритетность, контактность, серьезность любого обсуждения. Путин боялся ковида, пережил шок смертей среди своих сверстников и соратников, умер его авторитет Жириновский. Пандемия очень повысила порог принимаемых политиками решений, еще больше обесценив человеческую жизнь.
Путин устал от самого себя и нуждается в адекватной помощи
Гуманитарные аргументы пока плохо работают в переговорах с Россией, количество смертей не имеет значения, Путин их пропускает мимо ушей. Трамп периодически подыгрывает диктатору, пытаясь ублажить и переключить его внимание на экономические выгоды сотрудничества, транслируя на весь мир кремлевские аргументы, например, необходимость перевыборов Зеленского. Но уже поздно. Призрак внезапного, непредсказуемого события, человека ниоткуда, серой мышки, которая пробежит и разобьет яйцо с личным бессмертием Путина на кончике спрятанной в нем иглы, детский страх внезапного конца прекрасной сказки давно завирусился в воспаленном мозгу российского диктатора. Как растущая Луна, он не дает покоя по ночам. Измучил его: выглядит вечно невыспавшимся, сипит, покашливает, суетится. Ни дипломатическими, ни психологическими приемами тут не помочь. Он устал от самого себя и нуждается в адекватной помощи.
Фиксация Путина на Украине как роковой угрозе своей жизни и правлению (угроза эго), на базовом сценарии ее полного порабощения (иго как способ защиты) остаются клиническими препятствиями на пути мирных переговоров. Обсуждение и согласование территорий и даже гарантий безопасности после войны не приведут к окончательному миру. Пока не выключится свет в одном окне.
Кира Меркун (псевдоним) – психолог. Настоящее имя автора редакция не приводит из соображений его безопасности
