Орки ненавидели всех.
Эльфов — за то, что слишком чистые. Людей — за то, что слишком умные. Гномов — просто по привычке. Но больше всего орки ненавидели других орков.
Вождь Гхарк сидел у костра и мрачно смотрел, как его племя дерётся за последний кусок подгоревшего мяса. Один орк уже потерял зуб, второй — уважение, а третий вообще не понял, за что драка, но решил участвовать из принципа.
— Почему мы всегда так живём?.. — вдруг спросил молодой орк Бруг.
Тишина наступила такая, будто кто-то предложил платить налоги.
Гхарк медленно поднял взгляд:
— В каком смысле?
— Ну… мы же даже своим не помогаем. Вчера у Торга нога в капкан попала, а вы сказали: “Если выживет — молодец”.
— Так и есть, — пожал плечами старый орк. — Хороший был капкан.
Бруг нахмурился:
— Но почему мы злые даже друг к другу?
Гхарк тяжело вздохнул, будто его заставили думать.
— Слушай сюда, мелкий. Когда орк рождается, ему говорят три вещи. Первое: мир хочет тебя убить. Второе: соседи хотят украсть твоё мясо. И третье: если сосед не хочет украсть твоё мясо — значит, он уже украл.
— Мудро, — одобрил кто-то без уха.
— Поэтому орки никому не доверяют. Даже себе. Особенно себе. Я однажды себе поверил — проснулся женатым.
Племя понимающе закивало.
Бруг всё ещё выглядел недовольным:
— Но ведь можно жить иначе.
На него посмотрели так, словно он признался в любви к поэзии.
— Иначе живут эльфы, — прорычал Гхарк. — Они моются. Поют. Улыбаются. А потом тебя травят налогами и дипломатией. Нет уж. Лучше честно получить дубиной по голове.
В этот момент два орка начали драку из-за того, кто первый начал предыдущую драку.
— Видишь? — сказал Гхарк. — Это культура.
Внезапно из леса выбежал гонец:
— Люди идут! Большая армия!
Орки вскочили, похватали топоры и построились в кривую, но очень уверенную линию.
Бруг удивился:
— А теперь мы вместе?
Гхарк ухмыльнулся:
— Конечно. Мы можем ненавидеть друг друга сколько угодно. Но чужих мы ненавидим организованно.
И с этим орки пошли в бой — ругаясь, толкаясь и споря, кто именно должен идти первым на стрелы.
