В проекте «Рифмы истории» мы рассказываем о сходстве в судьбах людей, которые в Советском Союзе и нынешней России бросали и бросают вызов системе, делая свой нравственный выбор в пользу несогласия с «политикой партии и правительства». Очень часто это не известные политики или профессиональные диссиденты. А просто люди, которые не могут поступить иначе, даже когда большинству кажется, что сопротивление совершенно бессмысленно.
В этой истории мы сравниваем судьбы, на первый взгляд, непохожих людей. Столичного интеллектуала Бориса Кагарлицкого и «крестьянского интеллигента» из Сибири Мартемьяна Рютина объединяет лишь то, что оба считали учение Маркса всесильным и верным. Левая идея правильного социализма привела обоих к конфликту с властью, которая и в XX и XXI веке ловко манипулировала людьми с помощью идеологии и всегда готова была преследовать тех, кто сохранял верность своим взглядам.
1927. За Сталина против Троцкого
7 ноября 1927 года в СССР отмечали десятилетие Октябрьской революции. На улицы вышли колонны победившего пролетариата с портретами Ленина и Сталина, красными знамёнами и транспарантами. Для граждан Страны Советов это была привычная рутина, но в тот день праздник отклонился от сценария.
Сторонники Льва Троцкого в Москве и Григория Зиновьева в Ленинграде устроили альтернативные демонстрации. Они шли отдельными колоннами, несли портреты Ленина и антисталинские лозунги. Разумеется, и в ЦК, и в ЧК знали о планах «троцкистов-зиновьевцев». Поэтому «неправильных» демонстрантов стали разгонять крепкие молодые люди с палками и свистками. Организацией разгона в Москве руководил секретарь Краснопресненского райкома Мартемьян Рютин.
Ему было тридцать семь лет. Он прошел две войны – Первую мировую и Гражданскую, во время которой пытался установить советскую власть в Манчжурии, а затем партизанил в Сибири. В 1920-м его назначили начальником Иркутской губернии. Но вскоре пригласили в Москву, где он стал делать быструю карьеру.
Троцкого и Зиновьева после ноябрьских уличных беспорядков исключили из партии. Второй социалистической революции у них не получилось. Мартемьян Рютин поднялся по партийной лестнице и стал кандидатом в члены ЦК ВКП(б). На XV съезде в декабре 1927 года ему доверили доклад, осуждающий внутрипартийную оппозицию. Он завершил речь словами о рабочем классе, который «доказал свою большевистскую ленинскую последовательность», поддержав товарища Сталина, а не троцкистов.
Всего через пять лет, оказавшись в роли врага партии и народа, Рютин признает, что в главном Троцкий был прав, и «левая оппозиция» раньше других разглядела угрозу сталинизма.
2014. За «Новороссию» против Майдана
Весной 2014 года, вскоре после аннексии Крыма, пророссийские активисты захватили областную администрацию в Донецке и здание СБУ в Луганске. В Донецке было провозглашено создание так называемой «ДНР». Ещё через несколько дней вооружённый отряд под командованием бывшего офицера ФСБ Игоря ГиркинаСотрудник ФСБ (1996—2013). Один из виновников гибели 298 человек самолета малазийской авиакомпании, за что заочно приговорён к пожизненному заключению в Нидерландах. В 2024 году в России приговорен к 4 годам колонии за «призывы к экстремизму в Интернете» занял Славянск и Краматорск. 27 апреля о создании «народной республики» объявили в Луганске.
Исполняющий обязанности президента Украины Александр Турчинов заявил, что захват государственных зданий на востоке Украины и провозглашение «Донецкой народной республики» были организованы Россией. В своем телеобращении Турчинов оценил события, происходящие в Харькове, Луганске и Донецке, как «вторую волну российской специальной операции против Украины».
Через две недели после провозглашения ДНР на сайте «Рабкор» появилась статья «Логика восстания». Её автор, историк и социолог Борис Кагарлицкий, увидел в происходящем на территории Луганской и Донецкой областей «народную революцию». Он решительно отверг версию о российском вмешательстве, сравнивая рассказы об оккупации Донбасса с обвинениями против большевиков в 1917 году, мол, их тоже представляли тогда немецкими агентами, пришедшими к власти на деньги вражеской державы.
«Москва никогда не хотела завоевания Украины или её расчленения», – утверждал автор колонки.
Майдан в Киеве и Антимайдан на востоке Украины Кагарлицкий видел через оптику марксизма, противопоставляя их по классовому признаку. В Киеве, писал он, «звучали фашистские лозунги», а на востоке пели «Интернационал». Донецкие повстанцы представлялись ему тем самым революционным народом – грубые, неотёсанные мужики, которые «одними лишь матюками останавливают армейские колонны».
Эту картину дополняли публикации Института глобализации и социальных движений, директором которого был Кагарлицкий. Весной 2015 года институт выпустил специальный номер журнала «Левая политика» – «Россия, Украина, Новороссия». Авторы номера представляли Донбасс ареной народной революции, противопоставляя его мелкобуржуазным киевским интригам:
«Многочисленные Майданы, организовывавшиеся одной группой коррумпированных политиков для борьбы с другой такой же группой, были чем угодно, только не гражданской мобилизацией», – писал Кагарлицкий в 2015 году.
В том же номере Владимира Путина защищают от сравнения с Гитлером: дескать, между путинской «управляемой демократией» и нацистским тоталитарным государством лежит огромная дистанция. Если уж искать аналогию, то Путин – скорее Чемберлен, британский премьер, заключивший Мюнхенское соглашение.
Такая позиция левых интеллектуалов чрезвычайно устраивала Кремль, где категорически отрицали военное вмешательство России в дела Украины. «Ихтамнет» – отвечал Песков, когда его спрашивали, не российские ли военные участвуют в конфликте на Донбассе без опознавательных знаков?
8 лет спустя Борис Кагарлицкий осудил полномасштабное вторжение России в Украину, назвав его безумной авантюрой. В статье «Блицкриг провалился. Что дальше?», опубликованной на «Рабкоре» 5 марта 2022 года, он писал:
«Авантюра провалилась. И чем быстрее это будет признано, тем меньшей будет её цена. Затягивание конфликта лишь увеличивает ущерб, который понесет Россия. Поддерживать власть в её нынешнем безумии – не патриотизм, а национальное предательство».
Соратник социолога, Павел Кудюкин, тогда сказал, что Кагарлицкий теперь занимает правильную позицию, а в 2014 году ошибался. На что Кагарлицкий возразил: «И тогда я занимал правильную позицию, просто ситуация изменилась».
Сомнения в сталинском курсе
В 1928 году Мартемьян Рютин начал замечать, что ситуация меняется в худшую сторону. Устранение из политической жизни «троцкистов» привело лишь к расширению личной власти Сталина и всё большему разрыву между лозунгами и реальностью. С каждым шагом индустриализации появлялись новые доказательства того, что расплачиваться за эту авантюру придется крестьянам.
Сам Рютин получил возможность увидеть это вблизи, когда его направили уполномоченным ЦК по коллективизации в Казахстан и Восточную Сибирь. По сути, ревизором.
На местах он встречался с партийными и советскими работниками, бывал в деревнях и видел, какая дичь там творится под лозунгом коллективизации. В Казахстане, например, власти отбирали у крестьян скот, чтобы «искоренить баев-феодалов». Крестьяне спасались бегством в Китай. По разным данным, за границу откочевали от трехсот тысяч до миллиона казахов.
Рютин присылал в Политбюро записки с описанием роста недовольства в деревне. Сталин был недоволен…Рютиным, который позволяет себе резкую критику происходящего. Правда, немного позднее генсек использовал его мысли в своей знаменитой статье «Головокружение от успехов», осуждающей «перегибы на местах» и «отдельные недостатки в организации колхозов».
Разумеется, всю ответственность Сталин переложил на местных исполнителей, у которых, мол, «закружилась голова». Рютин же ставил под сомнение саму политику партии, которая держалась на «сталинском надувательстве» и привела к глубокому кризису.
За такие взгляды Рютина в сентябре 1930 года исключили из партии, обвинив в «предательски-двурушническом поведении». А через два месяца арестовали по обвинению в контрреволюционной агитации и пропаганде. Однако доказательств не нашлось. Рютин всё отрицал. Председатель ОГПУ Менжинский обратился к Сталину с вопросом о дальнейшей судьбе арестованного, Сталин написал на записке: «Нужно, по-моему, отпустить».
17 января 1931 года Коллегия ОГПУ освободила Рютина.
К этому времени уже немало советских партийных деятелей разными способами перебежало на Запад. Среди них был секретарь Сталина в Политбюро Борис БажановПолучил широкую известность благодаря книге «Воспоминания бывшего секретаря Сталина», выпущенной им в Париже в 1930 году, после побега из СССР в 1928-м.. Рютин, однако, не собирался ни эмигрировать, ни уходить из политики. Он считал себя правильным коммунистом и верил, что партийный курс можно исправить, вернувшись «на ленинский путь».
Примерно также думал Горбачев, начиная Перестройку.
1982. В поисках выхода из «нравственного застенка миллионов»
Это был год, когда один за другим уходили из жизни кремлевские старцы. 25 января умер Михаил Суслов – главный идеолог КПСС, влиятельный член Политбюро. Началась борьба за его место, а вместе с ним – за положение второго человека в партии и возможное наследование Брежневу.
24 мая в роли наследника утвердился председатель КГБ Юрий Андропов, назначенный секретарем ЦК на место Суслова. Прежде чем перейти на новую работу, он распорядился арестовать участников нелегального кружка «молодые социалисты»: Андрея Фадина, Павла Кудюкина, Бориса Кагарлицкого и ещё нескольких человек.
Подпольные марксисты 1970-х считали, что позднесоветский режим предал социалистические идеалы, что коммунизм советского образца – преступление против человека и человечества, а СССР – «нравственный застенок миллионов». Но тем не менее всё можно исправить, оставаясь в социалистической парадигме.
Буквально через несколько лет подобные взгляды Горбачева приведут страну к Перестройке. Но при Брежневе и Андропове за это ещё сажали.
Все арестованные «молодые социалисты» были столичными интеллектуалами, Фадин и Кудюкин – сотрудниками Института Мировой экономики (ИМЭМО).
«Участники группы избегают личного общения, имеют псевдонимы, пользуются конспиративными приемами. В течение последних двух лет они систематически готовят и распространяют антисоветские журналы «Варианты», «Левый поворот», «Социализм и будущее» по 30-50 страниц машинописного текста каждый», – говорилось в материалах следственного дела.
Упомянутые в деле машинописные журналы изготовлялись на квартире Бориса Кагарлицкого, студента Театрального института, кандидата в члены КПСС. За участие в самиздате он был исключен из ГИТИСа, а также из кандидатов в партию. После ареста в 1982-м на него завели уголовное дело по 70-й статье (Антисоветская агитация и пропаганда).
Больше года Кагарлицкий провёл в Лефортовской тюрьме. Пока он сидел, умер Брежнев, и Андропов занял пост генерального секретаря ЦК КПСС. В апреле 1983 года в обмен на подписку об отказе от «антисоветской деятельности» были помилованы все «молодые социалисты», за исключением Михаила Ривкина, который подписку дать отказался и получил 7 лет лагерей.
По мнению одного из фигурантов дела, «Андропов… не хотел начинать царствование с громкого процесса». По версии, изложенной в книге Людмилы Алексеевой «История инакомыслия в СССР: Новейший период», за «молодых социалистов» заступились руководители европейских компартий.
Так или иначе, КГБ арестовало левых теоретиков, потому что власти боялись появления в СССР общественной силы наподобие польской «Солидарности». К тому времени Польша жила в режиме военного положения, введённого в декабре 1981-го, и, несмотря на старания пропагандистов, советским людям было непонятно, за что преследуют лидеров рабочего движения в братской социалистической стране?
1932. Против Сталина, за правильный социализм
В том году на Западе продолжалась Великая депрессия. В Германии нацисты взяли Рейхстаг на парламентских выборах. В СССР сотнями тысяч умирали крестьяне. Голодомор в Украине. Массовый голод в Казахстане, Поволжье и других районах.
В советские газеты это не попадало. Там писали о хорошем – о перевыполнении плана на 300 процентов, героях труда и темпах индустриализации.
По мнению Мартемьяна Рютина, всё это было большой ложью. Исключенный из партии, он служил экономистом в тресте «Союзсельэлектро», а вечерами работал над статьей «Сталин и кризис пролетарской диктатуры».
«Партия и пролетарская диктатура переживают глубочайший кризис, – писал Рютин. – Потому что вся политика Сталина – сплошное очковтирательство, сплошной обман масс».
Рютин обвинял Сталина в установлении личной диктатуры, в жертву которой принесена целая страна. Вся его политика следует единственной цели – удержанию власти. А звонкие абсурдные заклинания про «пятилетку – за три года» служат исключительно для затуманивания массового сознания.
Текст Рютина стал программным документом нелегального «Союза марксистов-ленинцев». На первом съезде этой подпольной организации, состоявшемся в деревне Головино под Москвой, присутствовали четырнадцать коммунистов. Как минимум двое из них оказались доносчиками
В сентябре 1932 года Рютина арестовали вместе со всем «Союзом». Контрреволюционная деятельность «марксистов-ленинцев» заключалась в чтении и распространении рютинского текста:
«На всю страну надет намордник. Бесправие, произвол и насилие постоянной угрозой висят над головой каждого рабочего и крестьянина. Всякая революционная законность попрана. Всякая уверенность в завтрашнем дне потеряна. Рабочий класс и трудящие массы деревни доведены до отчаяния. Вера их в дело социализма подорвана, их готовность самоотверженно защищать пролетарскую диктатуру от всех врагов с каждым годом слабеет».
Арестованным было предъявлено обвинение в «попытке реставрации капитализма в СССР». Рютин получил самый большой срок – десять лет лагерей.
Из «Процесса» Кафки в «Замок» Кафки
Обвинение в «оправдании терроризма», выдвинутое против Бориса Кагарлицкого в октябре 2023 года, было абсурдным. И то, что судебный процесс над московским социологом проходил в Сыктывкаре, лишь добавляло безумия.
Объяснялось это тем, что дело возбуждено управлением ФСБ по Республике Коми, поскольку донос на Кагарлицкого написал муниципальный депутат из этой республики. Но понятно, что всё делалось для устрашения обвиняемого и стороны защиты. Кагарлицкий реагировал на происходящее с юмором, говорил, что его охраняют так старательно, что он «чувствует себя Ганнибалом Лектором».
Предметом обвинения стало видео на канале «Рабкор» «Взрывное поздравление кота Мостика» – о подрыве Крымского моста 8 октября 2022 года.8 октября 2022 годаоколо шести утра на Крымском мосту со стороны Тамани взорвалась фура, в которой под видом рулонов с плёнкой везли около 21 тонны взрывчатки. В результате взрыва обрушились три пролёта автомобильного полотна (около 250 метров), а на соседней железнодорожной ветке загорелись семь топливных цистерн грузового поезда. Погибли пять человек, включая самого водителя грузовика и четверых пассажиров легковой машины, которая ехала рядом.
Ответственность за организацию подрыва позже взяла на себя Служба безопасности Украины во главе с Василием Малюком, которого в России арестовали заочно. Крайними же перед российским судом стали восемь рядовых участников логистической цепочки — предприниматели, водители, логисты и владельцы складов (Артём и Георгий Азатьяны, Олег Антипов, Александр Былин, Владимир Злоб, Роман Соломко, Артур Терчанян и Дмитрий Тяжёлых). 27 ноября 2025 года Южный окружной военный суд приговорил всех восьмерых к пожизненному лишению свободы и взыскал с них более 7 миллиардов рублей. Никто из осуждённых вину не признал: защита и правозащитники настаивают, что спецслужбы просто использовали этих людей «втемную» для перевозки груза, а некоторые из них после теракта сами пришли в ФСБ, чтобы помочь следствию.
Движение легковых машин и поездов по уцелевшим частям моста частично запустили в тот же день, а полностью мост восстановили в 2023 году Ещё до приговора социолога внесли в «список террористов». Когда суд признал его виновным и назначил штраф – около шестисот тысяч рублей, прокуратура обжаловала приговор, мотивируя это тем, что Кагарлицкий не сможет заплатить штраф, так как лицам из списка «террористов» запрещены практически любые финансовые операции даже с наличными деньгами.
– Такое впечатление, что из «Процесса» Кафки я переселился в «Замок» Кафки. – сказал тогда социолог в интервью Радио «Свобода».
В феврале 2024 года апелляционный военный суд заменил штраф пятью годами колонии общего режима. Кагарлицкого взяли под стражу в зале суда. Между приговорами прошло два месяца; за это время он успел вернуться домой, но не поторопился уехать из страны.
«Дзен сурка»
Сейчас Борис Кагарлицкий является, пожалуй, самым публичным человеком среди российских политзеков. Он дал столько интервью из-за решётки, что складывается впечатление, будто он сидит онлайн.
Одно из своих писем на волю он озаглавил «Дзен сурка»:
«Если есть в современном лагере что-то по-настоящему пугающее, так это однообразие. Каждый день происходит одно и то же. А по большому счету вообще ничего не происходит».
Письма осужденного Мартемьяна Рютина, который сообщал примерно о том же самом, при Сталине в газетах не печатали:
«»Жить» и «сидеть», конечно, вещи весьма различные. Но и в «сидении» есть тоже своя жизнь. Основное – надо привыкнуть к однообразию, к монотонности и к одиночеству тюремной жизни! Все дни похожи один на другой, как стертый медный пятак», – писал он жене из Суздальского изолятора в 1933 году.
В суздальской тюрьме была библиотека, укомплектованная лучшими образцами литературы социалистического реализма:
«Вождь партии рабочего класса тов. Сталин дал нашим писателям гениальный лозунг – «Дать нам магнитострои литературы». Но они его не выполнили пока. Вместо магнитостроев литературы они дали лишь магнитострои макулатуры и днепрострои гидрофраз. Хотя поэтические Пегасы некоторых наших лириков и получают достаточно «концентрированных кормов», они все же еле передвигают ноги, больны чесоткой и только ждут подходящего случая, чтобы их отправили на живодерню истребляющей большевистской критики…» ,– отзывался о соцреализме Рютин.
Любая тюрьма во все времена располагает к саркастическому юмору. Борис Кагарлицкий подшучивает над тем, что политзаключенным часто присылают произведения Шаламова и Солженицына о жизни в сталинском ГУЛАГе.
«Видимо, это должно поднять настроение у современных зэков: можно сравнить и понять, насколько у нас всё лучше. По крайней мере – у нас, в Торжке», – пишет он.
О своем решении остаться в России и последствиях этого решения социолог не жалеет. От участия в обменах заключённых он отказался. Свое письмо из Торжка он завершает на философской ноте:
«Остается только пожалеть тех, кто остался с внешней стороны забора. Не падайте духом, не паникуйте, относитесь ко всему с философским спокойствием. Все равно перемены неизбежны. А если уж вам становится совершенно невмоготу, то всегда можно присоединиться к нам. Поверьте, это совсем несложно!»












